В.В. Путин на встрече с тружениками «Норильского никеля» сказал:
1. Вопрос об изменении возраста выхода на пенсию не рассматривается.
2. Российские мужчины не доживают даже до существующего пенсионного возраста.

Как аналитик я могу с удовлетворением констатировать, что мои основные выводы о возможности достойной пенсии полностью подтверждены. Напоминаю основной вывод - внятное обсуждение проблемы пенсий в России невозможно. Действия тем более.
Как потенциальный пенсионер я еще раз понял, что могу рассчитывать только на себя. Не обрадовался.

Вопрос о пенсионном возрасте – это единственный вопрос, который можно обсуждать. Как говориться, вопрос вкусный. Ребята, чем ниже пенсионный возраст, тем меньше пенсия у стариков, которым больше 70-ти лет. Давайте вместе подумаем, что делать.
Это единственный вопрос, который не вызовет встречный вопрос: «А сколько ты получаешь?». Именно этот встречный контрвопрос вызывает вялость у власть имущих и делает невозможным обсуждение острых проблем.
При средней заработной плате в стране меньше 25 тыс. руб. в месяц, любой типопредставитель власть имущих, занимающий достаточно высокий пост, имеет реальный ежемесячный доход минимум в десять раз больше. Диалог невозможен в принципе. Любые самые разумные разговоры будут восприняты как издевательство.
А вот возраст выхода на пенсию можно и обсудить.

Таким образом, даже если самый простой вопрос официально объявляется необсуждаемым, то остальные вопросы хоронятся по умолчанию.

Единственное что я не понимаю, зачем аппарат подставляет Путина на ровном месте и пишет для него несообразности. Думаю, человек, написавший фразу про тяжелую судьбу российских мужчин, получает больше 250 тыс. руб. в месяц.
Я не специалист в демографии, но и то знаю, что все не так.

Низкая средняя продолжительность у мужчин не означает, что им не нужна пенсия. Проблема абсолютно в другом.
Мужчины массово умирают в молодом возрасте. А те, кто доживает до 60-ти лет живут столько же сколько и их зарубежные сверстники. Кажется, живучие россияне в среднем получают пенсию 14 лет.
Итак, тем кто умер в молодом возрасте пенсия не нужна. И возраст выхода на пенсию их абсолютно не волнует. А вот те, кто дожил до 60-лет сильно заинтересованы в величине денежных средств, которые они будут получать в течение 14 лет.
И с ними вполне можно обсуждать варианты пенсионного возраста.
И что ценно, характер обсуждения не предполагает вопроса: «А сколько ты получаешь?».

Россияне столкнулись с необходимостью сделать вынужденный выбор, т.е. бездействие это тоже выбор. Или честно озвучивается печальная правда или делается вид, что государство ведет титаническую работу по решению проблемы достойной пенсии.

Правда печальна и проста. Единственное, что может сделать государство – это пообещать, что:
- во-первых, с голоду никто из пенсионеров не будет умирать;
- во-вторых, медицинское обслуживание будет относительно пристойным.
Все остальные слова – или сознательный обман, или искреннее заблуждение.

Любое общество в каждый данный плановый (бюджетный) период имеющиеся доходы (сколько есть) делит между:
- работающими;
- владельцами ресурсов: финансовых активов, недвижимости и т.д.
- неработающими: пенсионеры, дети, инвалиды и т.д.;
- финансированием функций, которые государство выполняет бесплатно: армия, милиция, образование и т.д.
- инвестициями.

К этому добавляется или вычитается сальдо финансовых отношений смежных поколений: то ли гасим кредиты, набранные предыдущими поколениями, то ли сами берем в долг у будущих поколений.

Что мы имеем сегодня:
1). Цены на нефть вернулись на докризисный уровень, а государственный бюджет дефицитен, поскольку резко выросли пенсии и другие социальные расходы государства.
2). В стране нет автомобильных дорог.
3). Даже Санкт-Петербург не имеет нормального электроснабжения, что мы только что ощутили на себе.
4). Санкт-Петербург продолжает сливать канализацию в открытые водоемы, в меньших объемах, но продолжает. О том, что творится в других городах, не хочется даже задумываться.
5). Система образования деградирует. Преподаватели вымирают в прямом смысле этого слова. Я это наблюдаю в родном институте.
6). Леса занимают 70% территории России и благополучно горят. Это означает, что должна быть восстановлена система защиты страны от пожаров, которая была ликвидирована в процессе демократических преобразований.

Из этого следует, что пенсии достигли потолка и лучше это честно сказать. А дальше каждый должен действовать самостоятельно.
Ответная реакция понятна. Человек должен со своей скромной зарплаты оплатить квази-бесплатное обучение детей, квази-бесплатную медицину и еще отложить на пенсию … Невесело.

Мне это тоже не нравится.
Еще мне не нравится, что ровно в таком же положении находится государственный бюджет.

Я не верю, что моральное здоровье нашей элиты позволит сказать столь неприятные вещи населению. Слишком они все сытые.
Ну, а население должно решать свои проблемы самостоятельно.

Я задал всего лишь семь вопросов. Очевидно, что этот список можно легко расширить.
Проблема пенсионной системы имеет два аспекта:
 построение целостной теоретической модели;
 практические действия, которые можно реально осуществить в реальном мире.
Я допускаю, хотя сильно сомневаюсь, что найдется светоч, который сможет выложить стройную факторную модель. Прежде всего докажет справедливость гипотезы о высокой эластичности замещения труда капиталом (см. Серия 3).
Одновременно я абсолютно уверен, что никакие сложные действия невозможны в существующей российской действительности.
Кто-нибудь может себе представить серьезное и взвешенное обсуждение, например:
 проблемы эластичности замещения труда капиталом в рамках долгосрочной перспективы;
 степени разумности института льготных пенсий.

Интеллектуалы не в состоянии даже обсудить абсолютно технологический вопрос о пенсионном возрасте. Обращаю внимание, просто серьезно и взвешенно обсудить, а ведь еще надо нащупать компромисс, который готово принять общество.

Между тем еще надо договориться о принципиальной возможности сохранности накоплений. Это абсолютно чувственный вопрос. Если человек чувствует, что накопления сохранятся, то он копит на старость (если есть что копить). Если не чувствует, то все проедает. Благо подавляющая часть наших соотечественников не страдает от избытка денег. Такая трудно решаемая проблема есть только у явного меньшинства.
Вы готовы обсудить с кем-либо этот вопрос?
Рациональный ответ всем известен. Только что россияне в очередной раз разнесли в пыль труды предшествующих поколений. Никаких объективных экономических оснований для краха советской империи не было. Сравните ситуацию двадцатилетней давности у нас и в Китае.
Однако случился массовый спазм инфантильности. Лучшие люди страны начали раскачивать лодку… Лодка утонула.
Теперь те же самые люди скорбят о кончине СССР.

Мои итоговые впечатления:
1). Коридор крайне узок. Результат фактически уже предопределен.
2). Россияне не готовы к тому, чтобы пожилые люди умирали с голоду. Следовательно, институт государственной пенсии все равно будет существовать. Эта пенсия будет привязана к возрасту, а не к стажу и пенсионным накоплениям.
3). Государственная пенсия не в состоянии обеспечить достойную старость. Это может нравиться, может не нравиться, но денег у государства нет и не будет.
4). Если человеку хочется достойной старости, то он должен решать эту проблему самостоятельно. Способ решения - это зона творчества. Несъеденный доход можно:
 тратить на воспитание детей;
 хранить в Сбербанке;
 инвестировать в акции или недвижимость.

В заключении первой части итоговых впечатлений напоминаю, что в мире отсутствуют примеры пенсионных систем, которые успешно функционируют в условиях стабильной или снижающейся численности населения.

Вопрос 7. Экономика льготных пенсий
В чем причина популярности льготных пенсий? Ответ очевиден и циничен.
Власть имущие раздают обещания вместо того, чтобы заплатить людям зарплату, адекватную полезности их труда. Выполнять обещания будут следующие поколения.
Почему не платят зарплату? Потому что нет денег в бюджете.
Откуда возьмутся деньги в будущем на выплату пенсий? А этот вопрос никто не задает. Все довольны: одни дали обещания, а другие их получили.

С точки зрения экономических догматов, ситуация просто вопиющая, но все тихо.
Если банк дает гарантию, то она отражается в балансе. Процедура выдачи гарантии ничем не отличается от процедуры выдачи кредита.
Если гарантию дает государство, то она также отражается в бюджете: федеральном, субъекта федерации и т.д. У нас, правда, как всегда все окрашивается в юмористические тона национальной спецификой – гарантия дается на десять лет, а бюджет годовой.
Прогрессивные экономисты бьются с перекрестным финансированием. Все должно явно и прозрачно, но к льготным пенсиям это не относится.
Людям дают обещания. Люди соглашаются работать за смешную зарплату, надеясь на относительно обеспеченную старость. При этом никто ничего не считал, ничего не обсуждал. Пусть потомки разбираются! Бред полный.

Последствия весьма неприятны. Любые действия по реформированию пенсионной системы скованы обещаниями, которые даны военным, чиновникам и т.д. Выбор простой - или обмануть людей, или отобрать деньги у других пенсионеров. Тумбочка же одна на всех.

Я вот пишу, и только сейчас понимаю всю дикость ситуации. Денег нет даже на текущие пенсии, а мы обещаем людям, что они будут на пенсии получать больше, чем их соседи.

Написал и сам и удивился.

Предположим, что россиянин верит, что накопления не пропадут (в соответствии с национальной традицией), и существует механизм конвертации накоплений в денежные средства.

Вопрос 6. Можно ли, что-то заработать на пенсионных накоплениях?
Это «умный» и принципиальный вопрос. Попытки построить либеральный рай индивидуалиста, которые предпринимались на Западе в послевоенный период, основываются на неявном предположении, что можно много и бесконечно зарабатывать на пенсионных накоплениях.
Веселые пенсионерки, гуляющие top-less на пляжах Сардинии, не подозревают, что основой их веселости является неявная гипотеза о высокой эластичности замещения труда капиталом. Звучит, почти как волюнтаризм (в моем доме прошу не выражаться).
Можно сколько угодно радоваться росту фондовых индексов, но я свято верю в канонический афоризм: «Основой рынка акций является то, что количество дураков, которые купили акции и теперь от них избавляются, меньше количества дураков, которые хотят акции купить».
Вся эта игра ничем не отличается от акций МММ, на которых было официально написано, что это полиграфическая продукция.
Будущий пенсионер может реально заработать, если его накопления (несъеденный доход)
 во-первых, кому-то нужны;
 во-вторых, этот кто-то в состоянии инвестировать эти накопления с положительной эффективностью.

Итак, давайте посмотрим, как выглядит мир, в котором возможен рая индивидуалиста:
1). Будущие пенсионеры копят на старость. Постоянно копят и постоянно создают мощный поток инвестиционных ресурсов.
2). Бизнес в состоянии результативно использовать этот поток ресурсов. Обращаю внимание, постоянный поток ресурсов.
3). Если поток инвестиций нарастает, то в структуре национального дохода происходит монотонное увеличение доли инвестиционного дохода и снижение доли трудовых доходов.
Это и есть гипотеза о высокой эластичности замещения труда капиталом. Никто не доказал, что эта гипотеза справедлива.

Россияне наблюдали весь пореформенный период, как органично сосуществовали – разговоры о недоинвестированности многих сфер нашей жизни и массированный вывод капитала из страны. Экономика была не в состоянии съесть имеющиеся ресурсы. Почему – вопрос другой, но будущему пенсионеру важны не причины, а результат – накоплять бессмысленно. Накопления не нужны бизнесу, который и имеющиеся ресурсы не в состоянии использовать.

Я не хочу никого пугать. В конце концов, возможно, ситуация в будущем станет равновесной. В какой-то момент поток сбережений будет замещать встречный поток ресурсов, изымаемых пенсионерами (проедание пенсионных накоплений на Сардинии). Будет преобладать процесс передачи собственности из рук нынешних пенсионеров в руки будущих пенсионеров.
Я говорю лишь о гипотезе, которая является неявной основой господствующей парадигмы.
Мне неизвестно о попытках смоделировать экономику, в которой все копят себе на пенсию и затем честно (т.е. не изымая доход работающих) проедают накопленное.
Подозреваю, что такие модели построены, но полученные результаты никого не устроили.

«Я прекрасно понимаю, что есть сферы жизни, относительно которых вопросы задавать не надо. Эффект вестника, принесшего плохую весть, никто не отменял» (Цитата из Серии 1).

За время, прошедшее с последней заметки, вице-премьер Кудрин А.Л. записан во враги народа. Он сказал, что в России придется повысить пенсионный возраст в течение ближайших пяти лет. Шум подняли далеко не самые невежественные наши соотечественники – видные представители правящей партии.
В чем рациональная основа этого шума? Люди считают, что размер пенсии и пенсионный возраст не связаны друг с другом. Очевидно, что если табуированное слово «пенсия» заменить на любое другое, то получим простенький экономический тест. Например, зависит ли величина амортизации от скорости износа основных фондов? Ответ ясен и безэмоционален – чем выше период дожития тем меньше пенсия, и наоборот. Как следствие, не существует богом данного пенсионного возраста – это бытовой компромисс.
Давайте ликвидируем государство. Каждый копит на старость сам. Размышления индивидуума просты и печальны:
 с какого момента перестать работать?
 если перестал работать, то, сколько из накопленного можно тратить ежемесячно?
 умереть и не полностью потратить накопления - жалко;
 все потратить и не успеть умереть - страшно.

Все очень банально. Любой китаец отвечает на эти вопросы и откладывает 50% дохода на черный день.

Продолжим задавать вопросы.

Вопрос 4. Копить имеет смысл, если есть возможность сохранить накопленноеКак видите, это не вопрос, а сразу ответ. Все очевидно.
Уменьшать текущее потребление имеет смысл, только в том случае, если есть уверенность в сохранности несъеденного. Если же кто-то или что-то может съесть наши запасы, то лучше мы сами это сделаем. Список уже осуществившихся угроз всем известен: инфляция, демократическая революция, национальные конфликты и т.д.

Вопрос 5. Как конвертировать накопления в деньги?
Самый простой вариант – на накопленные средства покупается квартира, которая сдается в аренду работающему поколению. Базовые предположения:
 пенсионеру есть, где жить;
 работающее поколение готово жить в арендованной квартире;
 работающее поколение зарабатывает достаточно, чтобы оплачивать аренду;
 количество пенсионеров-арендодателей и работающих-арендаторов примерно равно.
Проблема – как проесть стоимость квартиры?


На Западе техника отработана. Существует механизм «ипотеки наоборот» (reverse mortgage). Пенсионер меняет квартиру на ежемесячные поступления. Таким образом, можно не просто сдавать недвижимость в аренду работающему поколению, а:
 или жить в квартире и проедать стоимость квартиры;
 или одновременно сдавать в аренду и проедать стоимость квартиры (если есть где жить).

Продолжение следует …

Я прекрасно понимаю, что есть сферы жизни, относительно которых вопросы задавать не надо. Эффект вестника, принесшего плохую весть, никто не отменял.

Долгое время меня подмывает поговорить о пенсиях. Однако я удерживался. Для современного человека это, пожалуй, наиболее табуированная сфера жизни. Даже места на кладбище россияне научились покупать заранее, хотя совсем недавно это выглядело совершенно дико. Несмешная шутка из американской комедии.

На прошлой неделе я случайно выяснил, что величина отчислений в Пенсионный фонд никак не влияет на величину пенсий. Логическая связь отсутствует, поскольку текущие отчисления формируют только 1/3 годового бюджета фонда. Они могут быть больше или меньше – принципиально ничего не изменится. Таким образом, поднятие ЕСН до 34% является просто дополнительным побором. Пенсионерам это никак не поможет.

Выдержка мне изменила, и захотелось задать вопросы…

Сразу оговорюсь, лично я за то, чтобы россияне, включая меня самого, имели достойную пенсию. Проблема в другом – реально ли это.

Вопрос 1. Какой должен быть пенсионный возраст?
Очевидно, при прочих равных условиях, чем выше пенсионный возраст, тем больше возможный размер пенсии. И наоборот, чем раньше люди выходят на пенсию, тем меньше пенсия.

Вопрос 2. Источник пенсии: текущие доходы общества или накопления?В настоящее время пенсии платятся из текущих доходов. Т.е. государство у работающих забирает часть дохода и выплачивает его пенсионерам.
Пенсии маленькие потому, что или доходов мало, или пенсионеров слишком много (по отношению к количеству работающих).
Таким образом, при синхронном подходе работающие явно содержат пенсионеров. Явно, т.е. за счет уменьшения заработной платы.
Асинхронный подход заключается в том, что работающие откладывают часть заработной платы, надеясь, использовать отложенные деньги в будущем лично.

Вопрос 3. Если копим, то добровольно или принудительно?Пенсионная реформа исходит из того, что:
 во-первых, текущие доходы не позволяют содержать «текущих» пенсионеров. Переход к накопительной пенсии является вынужденным;
 во-вторых, россияне люди несознательные, поэтому реально только принудительное накопление.
Как следствие, добровольными накопительными схемами никто не занимался. В 90-ые годы я имел возможность в этом лично убедиться. Накопленные активы НПФ составляют всего 2% от годового ВВП. При этом если, мы возьмем рейтинг НПФ, то увидим, что даже это полная липа. Подавляющая часть активов приходится на карманные фонды государственных и квази-государственных компаний: Газпром, РЖД, нефтяные компании и т.д. Знакомый сюжет - одни более равны, чем другие.
Таким образом, реально добровольные пенсионные накопления неотличимы от нуля.
Экономическая природа принудительных накоплений является крайне мутной. Часть зарплаты работника ему не отдается, а показывается издали и куда-то складывается. У меня есть подозрения, что это просто ролевая игра «Накопление пенсии».

Продолжение следует …

Все слышали о проблемах, возникающих при попытке купить квартиру в строящемся доме. Многие, к сожалению, сталкивались с этими проблемами на практике.
Государство пытается цивилизовать этот процесс, упорно внедряя в жизнь 214-ФЗ. Только что приняты очередные поправки, которые запрещают все виды договоров кроме договора долевого участия.
Во вторник, подъезжая к Москве на «Сапсане», я дошел до статьи, в которой рассказывается, что цивилизованный Запад давно решил эту проблему. Решил просто и элегантно - сделки купли/продажи квартир в стоящихся домах запрещены … Точка!

Технология крайне проста:
 застройщик на свои деньги строит жилье;
 сдает здание контролирующим органам;
 получает свидетельство о собственности;
 и только после этого начинает торговать.
До завершения инвестиционного цикла допускается получать только предоплату в ограниченном размере – не более 20%.

Тезис 1. Юридически корректная продажа строящегося жилья – это очень сложно.
Продажа стоящегося жилья – это продажа воздуха по кусочкам. Несуществующий объект продают по частям!
За что борется 214-ФЗ? За то, чтобы объект существовал хотя бы на бумаге:
 чтобы был проект;
 чтобы были получены согласования.
Юридическая конструкция в любом случае крайне сложна. Воздух, он есть воздух.

Тезис 2. Зачем продавать стоящееся жилье?
В 90-ые годы сложилась тупиковая ситуация:
 у застройщиков денег нет;
 банки слабые;
 инфляция – многие десятки процентов в год;
 скольжения процентной ставки по инфляции нет, поэтому проценты крайне велики;
 спрос на жилье небольшой, но есть.
Добавлю дополнительно. Зазор между ценой и себестоимостью жилья столь мал, что затраты финансирования там не помещаются.
Как выход из безвыходной ситуации нуждающиеся в жилье стали бесплатно финансировать строительство, давая деньги финансово-строительным компаниям просто так, без каких-либо юридических гарантий.
К 2010 году ситуация изменилась. Застройщики используют разнообразные схемы финансирования, и деньги будущих жильцов являются одним из источников финансирования. Более того, известно, что существенную долю покупателей составляют инвесторы. Кусочки воздуха превратились в инвестиционный актив.

Тезис 3. Что произойдет, если запретить торговлю воздухом?
Последствия очевидны:
1. При прочих равных условиях несколько увеличиться номинальная себестоимость строительства за счет увеличения затрат финансирования. Как изменится реальная цена приобретения жилья неясно. Очевидно, что свободные деньги могут быть размещены на депозите.
Что больше процент по депозиту или скидка с цены, вопрос темный.
2. Некоторым застройщикам потребуется время на адаптацию.
Вот и все.

Резюме
Достаточно задать вопрос – зачем нужна торговля кусочками воздуха, и ответ приходит сам собой.
Потери явно превышают выгоду.

Я искренне верю, что это так. В предыдущей заметке я получил повод высказать эту мысль.
Для меня наиболее ярким ее проявлением является сюжет о причинах гибели Вавилона в изложении Л.Н. Гумилева.

Итак, стр. 428-429 третьего издания (1990 г.) «Этногенез и биосфера Земли» в кратком изложении.
Великий город был основан амореями в 19 веке до Н. Э. Основой экономики была знаменитая система ирригации.
В 612 г. до Н. Э. Вавилон был завоеван халдеями по главе с Навуходоносором, который привел евреев. Вавилон превратился из столицы моноэтничного Аккада в космополитичную урбанистическую агломерацию.
В 582 г. до Н. Э. «случилось страшное» - Навуходоносор женился на египетской принцессе (наверное, молодой).
Великий город сопротивлялся, и в 324 г. до Н. Э. Вавилон еще был столь крупным городом, что романтический Александр Великий хотел сделать его своей столицей. Однако к началу Н. Э. от города остались руины, в которых ютилось небольшое поселение иудеев. Потом исчезло и оно.

Что сделала молодая жена? Она посоветовала своему немолодому мужу построить новый канал и увеличить орошаемую землю. Реализацию проекта принцесса-египтянка предложила поручить лучшим в мире специалистам по орошению земель из египетского Минводхоза. Царь-халдей (тоже неместный), войско которого состояло из арабов, посоветовался с советниками-евреями и согласился. Составили бизнес-план и построили канал.
Аллювий из Ефрата начал оседать в каналах (похоже на плодородный ил Нила). Пришлось чистить, что увеличило трудозатраты. Затем возникло засоление почв, и земледелие перестало быть рентабельным.

Египетские инженеры (на самом деле лучшие в мире!) механически перенесли свои приемы мелиорации с Нила на Ефрат. Нил в половодье несет на поля плодородный ил, а песок Ливийской пустыни дренирует любое количество воды, так что в Египте опасности засоления почв нет.
«Самое опасное – это даже не ошибка, а отсутствие постановки вопроса там, где его надо поставить» (Л.Н. Гумилев – прямая цитата).

Таким образом, лучшие в мире специалисты по мелиорации погубили великую ирригационную систему. Причина банальна. Они в принципе не знали, что существует такое явление как засоление почв. Как следствие, не был задан вопрос: «Не приведет ли орошение пустыни к засолению почвы?».
А задать правильный вопрос было некому. Носители многотысячелетней традиции были вырезаны разнообразными захватчиками. Все участники процесса принятия инвестиционного решения были люди неместные.
Известно, что технология ирригации Междуречья создавалась в течение нескольких тысячелетий. Использовались разнообразные подводящие упражнения («тренировки на кошечках») за пределами собственно Междуречья. Можно предположить, что получали и засоление почвы, но на ограниченных территориях.

Знание было утеряно. Задать вопрос некому. Ответ может быть получен только после вопроса, и … Вавилон погиб.

Предлагаю, подвести промежуточные итоги.
Очевидно, что сложность – ключевой фактором устойчивости экономики. Чем больше бизнес-связей, чем они более разнородные, тем прочнее ткань экономической жизни.
В своих заметках я пытаюсь продемонстрировать, что в современной экономической жизни очень много самообмана. Если обобщить, то главный искус современной цивилизации – попытаться прожить жизнь понарошку.
Западная (атлантическая) цивилизация наработала колоссальное количество живых бизнес-связей. Мы находимся в самом начале пути. Абсолютно нормально, что наша экономика в кризис провалилась существенно ниже, чем ведущие игроки, и это не является поводом для беспокойства.
У меня перед глазами большое количество бизнесов, которые пережили кризис без острых переживаний. Кто-то вообще не заметил, кто-то был вынужден прекратить (с облегчением) ремонт квартиры, кто несколько сократил инвестиционную программу. В конце концов, «Эккона» прошла кризис тоже совершенно спокойно.
Происходит методичное накопление нишевых бизнесов, которые решают актуальные проблемы заказчиков и покупателей. Например, люди устали от суррогатной пищи. Как следствие, молочная ферма, расположенная на окраине Цвелодубова (рядом со «Скандинавией»), не знает что такое кризис сбыта. Предыдущей зимой «Эккона» поучаствовала в этом проекте.
Недавно с удивлением узнал, что рядом с Александро-Невской лаврой есть пункт сбыта садковой форели из Карелии. Оказывается, в день привоза народ часами простаивает в очереди и активно ругается по поводу количества хвостов, которые можно выдавать в одни руки.
Кризис, к нашему удовольствию, продемонстрировал, что в западной экономике накопилось большое количество мертвых образований. Причина всегда одна и та же – не хочется задавать честные вопросы. Отвечать необязательно. Очень часто стоит задать вопрос, и все неожиданно приходят в ярость – ответ на табло высвечивается сам собой. Я имел сомнительное удовольствие неоднократно попадать в такие ситуации. Специалист по экономическим обоснованиям – это специалист по задаванию вопросов.
Если явно задать вопрос: «Почему 30% прибыли в США получают финансовые компании?», - то ответ очевиден. Невозможно придумать перечень реальных полезностей на такую сумму, которые якобы создавали финансисты.
Если лизинговая компания хочет заняться непрофильной деятельностью по выдаче кредитов, то пусть она явно это сама себе скажет. Не надо обманывать себя и делать вид, что это лизинговая деятельность.
Если факторинговая компания хочет выдавать необеспеченные кредиты, то это должно быть известно и ей самой и заемщику. Стоит качнуть экономику, и все тайны сразу станут известны.
Любопытно, никто не хочет обсуждать очевидные вещи:
 зачем нужен рынок акций;
 зачем нужен рынок производных ценных бумаг.
Посчитайте потери в кризис от производных ценных и бумаг и затем придумайте на эту же сумму полезности, которые они приносят цивилизации. Напоминаю, речь идет о триллионах долларов США.
Итак, нам нужна сложность экономики, но здоровая сложность. А ее можно создать только длительной методичной работой. Создаем маленький бизнес, затем еще один, иного создаем средний бизнес и уж совсем редко создаем крупный бизнес.
Других вариантов не существует

Не успели закончить бунтовать госслужащие Греции и примкнувшие к ним испанцы, как на экране телевизора появились возмущенные бортпроводники British Airways.
Проблема та же - люди не согласны сегодня жить хуже, чем жили вчера.
Разница состоит только в том, что британские бортпроводники теоретически могут уволиться и пойти работать в другую авиакомпанию. А греческие служащие даже теоретически никому не нужны за пределами Греции.
Практически, ситуации тождественны. Бортпроводникам очень нравиться работать в British Airways. Я думаю, в малобюджетных авиакомпания платят меньше, а работать надо больше. Может быть, я ошибаюсь, но вряд ли.
Все хотят стабильности, но не готовы за стабильность платить.
Существует только один способ обеспечения стабильности – создание резервов. А резервы можно создать, только уменьшив текущие доходы.
Бортпроводники должны согласиться на условия труда (интенсивность + оплата труда), при которых авиакомпания работает с прибылью. Авиакомпания часть прибыли направляет в резервы, которые используются на финансирование завышенных (по сравнению с текущими доходами) зарплат сотрудников в тяжелые времена.
Греческий или испанский учитель может получать зарплату только из текущих доходов бюджета. Дефицит бюджета в благополучные времена - это нелепость. Учитель должен быть готов на существенное снижение своих доходов в будущем или должен согласиться забрать часть зарплаты у другого учителя, который сменит его в классе после его смерти. Долги придется кому-то возвращать.
Эта нехитрая логика, похоже, стала понятна только элите просвещенного Запада. Массы не согласны признать, что претендовать на стабильность завтра можно, только ограничив потребление сегодня.
В результате - полная бессмыслица. Бортпроводникам очень нравиться работать в авиакомпании, которая генерирует убыток и не понимает, как обеспечить безубыточность. Они не согласны на снижение зарплаты, но почему-то не хотят увольняться. Их не интересует, кто принесет из дома денег, чтобы с ними расплатиться. Их не интересует, что у бизнеса хронически не получается зарабатывать деньги, следовательно, деньги могут появиться только извне.

Итак, ситуация абсолютно тусклая. Или готовность к двухсторонней подвижности благосостояния (как вверх, так и вниз), или резервирование, т.е. ограничение текущего потребления сейчас в сочетании с туманными гарантиями относительно будущего. Второй сценарий противоречит догматам экономики потребления. Сознательный гражданин должен всеми способами (желательно законными) увеличивать текущее (не долгосрочное!?) потребление. Иначе проблемы с ростом ВВП.
Похоже на стратегический тупик.

В предыдущей заметке обсуждалась проблема гордыни Европы. Евробюрократы исходили из оптимистичной парадигмы – в Европе не может быть плохо.
Неожиданно выяснилось, что с точки зрения экономики одна из стран Евросоюза подлежит ликвидации. Шансов на восстановления бизнеса нет. Любые действия приводят к увеличению задолженности. Обсуждать можно только скорость увеличения долга.
Если бы Греция была частной компанией, то кредиторы уже приступили бы к распродаже имущества. Скорее всего, имущества не хватило бы для погашения всех долгов.
На мой взгляд, проблема рукотворная. Если бы Грецию не взяли бы в еврозону, то кредиторы давно бы забеспокоились и как-нибудь решили проблему. А поскольку взяли, то кредиторы уверены, что Запад поможет грекам. Беспокоиться не о чем. Как мы видим, кредиторы оказались правы. Запад платит за искусственно созданную избыточную сложность.

Сегодня я хочу обсудить более болезненную проблему. Если любое государство рассматривать как экономически обособленный бизнес, то из этого следует, что бюджет должен гибко изменяться в зависимости от результативности бизнеса. Если дела идут хорошо, то можно позволить излишества. Если возникли проблемы, то любой бизнесмен начинает сокращать затраты (резать косты).
Между тем сытые времена породили странную парадигму – государственные расходы не могут снижаться.
Очевидно, что приблизиться к этому идеалу можно только одним способом:
 строим долгосрочный прогноз доходов государства;
 определяем нормативную величину расходов, которые государство может себе позволить;
 в сытые времена создаем резервный фонд, который используем в голодные времена.
Других вариантов нет. Как ни смешно, на эту логики хватило ума у отечественных власть имущих. А вот золотой миллиард не додумался.
Таким образом, стабильность государственных расходов можно обеспечить только путем занижения государственных расходов в сытые времена. Существует вероятность ошибки прогноза, но это технические детали.
Соответственно, жестким следствием полного использования текущих доходов является готовность к снижению государственных расходов в голодные времена.
На наших глазах цивилизованный мир проявил вопиющую инфантильность. Все текущие доходы тратились под ноль. Когда денег не хватало, то брали кредиты. В результате западные бюргеры искренне не могут представить, что они могут стать беднее. Такого просто не бывает.
Наконец, по утру они проснулись:
 совокупный долг цивилизованного мира сопоставим с годовым ВВП;
 экономика прочно села на иглу гигантского государственного спроса;
 государственные служащие, пенсионеры и учащиеся бунтуют против попыток снизить смету государственных затрат.

Началось финансовое похмелье. А Россия осталась в стороне … чудеса.

Греция стала заметна: народ бунтует, Европейское Сообщество и МВФ собирают 110 млрд. евро и т.д.
Предлагаю провести простенький экономический анализ. Мы располагаем следующей информацией:

 государственный долг Греции = 410 млрд. евро, что на 24% больше годового ВВП;
 дефицит бюджета в прошлом году составил около 43 млрд. евро (около 13% от годового ВВП);
 дефицит бюджета в 2010 году составит примерно столько же. Борьба идет за то, чтобы немножко уменьшить величину минуса (до 29 млрд. евро);
 затраты на обслуживание долга точно неизвестны, но, думаю, примерно составляют 20 млрд. евро;
 экономика неконкурентоспособна, неизбежно дальнейшее сокращение ВВП в условиях сокращения государственных расходов.

В чем смысл картинок, которые мы видим в телевизоре?

Картинка 1. Народ бунтует.
Народ не хочет, чтобы за его счет правители уменьшили « - » 43 млрд. евро в год до « - » 29 млрд. евро. О ликвидации убытка никто даже не мечтает, т.е. имеющиеся кредиты никто возвращать в обозримой перспективе не собирается.
Поскольку все согласны, что в ближайшие годы роста экономики не будет, то неизбежно монотонное увеличение основной суммы долга – убыток текущего года будет финансироваться за счет роста задолженности.
Шансов вернуть долг - нет. Греция лишена основного инструмента суверенной державы – печатного станка. Деньги печатают в Брюсселе, а не в Афинах.

Картинка 2. ЕЭС и МВФ собирают 110 млрд. евро на нужды бедствующей Греции
Ситуация знакома многим российским предприятиям. Денег на возврат кредита нет, а кредитор требует. Необходимо перекредитовка.
Греция пока в состоянии перекредитоваться на рыночных условиях, но под 8% в год. Как следствие, текущий убыток не уменьшится, а увеличится. 1% от 410 млрд. евро = 4.1 млрд. евро.
Греки потребовали дешевых кредитов. Западноевропейцы повозмущались, но согласились. На протяжении трех лет они будут перекредитовывать долг Греции на нерыночных условиях.
Против была только г-жа Меркель. Остальные – за. Многие даже на обиделись на г-жу Меркель.

Чем недовольна г-жа Меркель?
Она прекрасно понимает, что Греция никогда не вернет взятых денег. А таких как Греция много – Венгрия, Латвия, Португалия и т.д.

Жалко ли мне кого-нибудь?
Да. Мне жалко г-жу Меркель. Она единственная, повела себя честно и предлагала отдать Грецию на растерзание МВФ. Логика житейская: денег дадут, но замучают так, что никто не захочет оказаться на месте Греции.
Однако, фрау Меркель оказалась в одиночестве. И теперь вынуждена убеждать своих парламентариев, что подарок инфантильной Греции в размере 22.4 млрд. евро (доля Германии) – это богоугодное дело.
Остальные решили отложить проблему на потом. Прямо как у нас, даже приятно.
Наш любимый вопрос «кто виноват» даже не задается.
Кто и зачем бросил вызов богам? Кто в угоду своим личным амбициям напринимал в Евросоюз толпу аутсайдеров, которые откровенно стремились к халяве под родным лозунгом «Запад нам поможет».
Помните, как было приятно еврочиновникам регулировать очередь на поступление в ЕЭС?
Помните, какая была истерика, когда Тирасполь сказал, что он туда не хочет?
И все это в рамках едва ли не самого дерзкого проекта в истории человечества – попытке на добровольной основе построить наднациональное государство. Это не многим уступает нашей попытке построить Царство Божие на Земле.

На месте западноевропейцев я бы изучил вопрос «кто виноват».

В начале года у меня четко проявилась не очень приятная картинка – существует большое количество инновационных проектов, в которых содержательные решения принимаются чиновниками.
В феврале я даже выступил на конференции с докладом на соответствующую тему. Кому интересно, может посмотреть тезисы выступления.
Реакция участников конференции подтвердила, что, несмотря на очевидность ключевого тезиса, с точки зрения теории – это в определенном смысле новость. Т.е. для научной общественности не является общим местом.
Неожиданно для меня обсуждение сползло в традиционную плоскость: несознательность чиновников, их неизбежная склонность к коррупции и т.д. Между тем все существенно хуже.
Я искренне верю, что чиновникам не надо принимать инновационные решения. Причем верю не потому, что в принципе не люблю чиновников, а потому, что являюсь специалистом по обоснованию инвестиционных решений. Интересующихся аргументацией еще раз отсылаю к тезисам.
Однако я вынужден признать, что существуют проекты, которые без содержательного участия государства не могут быть реализованы. Примерная классификация приведена в тезисах.
Предлагаю взглянуть на один пример.

Цитата из интервью Председателя Комитета по инвестициям и стратегическим проектам Санкт-Петербурга г-на Чичканова:
«В апреле мы объявим конкурс на строительство трассы от аэропорта до Московского вокзала. Первая ветка легкорельсового транспорта должна быть проложена к концу 2013 года.
Победителю не нужно будет заниматься локализацией производства подвижного состава современного легкорельсового транспорта. Надеемся, что одновременно с конкурсом в Петербурге будет построен завод итальянской компании Finmeccanica по производству скоростных трамваев, адаптированных к требованиям городской контактной и рельсовой сети.
В течение года они будут тестироваться, чтобы к концу 2013 года, когда будет введен в эксплуатацию первый терминал «Пулково» и трасса от него до Московского вокзала, строящий ее инвестор мог закупить подвижной состав у нового производителя» (Эксперт Северо-Запад, №10, 2010).

Я участвовал в сопровождении предыдущего проекта Finmeccanica - «Северный автобус» (производство автобусов). Позиция итальянцев очень четкая – сначала гарантия закупок, а потом организация производства.
Итак, очевидно, наши чиновники сильно подумали и решили пустить итальянцев на новый, только формирующийся рынок, поскольку ОАО «Метровагонмаш» (г. Мытищи) не справится. Обращаю внимание, чиновники приняли содержательное инновационное решение. Как государевы люди они всеми силами поддерживают отечественных машиностроителей, но вынуждены признать, что наши не потянут, т.е. не смогут к моменту запуска линии выполнить технико-тактическое задание, содержащее несколько десятков технико-экономических параметров (рекуперативное торможение и т.д.).
Решение стратегическое. Если итальянцы здесь окопаются, то выбить их будет трудно.
Юмор ситуации состоит, что содержательно это, скорее всего, явная подставка. Я был на «Метровагонмаше» и склонен предполагать, что проблема не в конкурентоспособности предприятия, а в месте прописки. Зачем отдавать наш бюджет в чужой район?
У «МВМ» есть готовой продукт - вагоны серии 740 разрабатывались для Южно-Бутовской линии, которая проходит в основном по улице. Кроме того, завод производит по заказу РЖД рельсовые автобусы, оснащенные отечественными биотуалетами и умеющими ездить по плохому полотну в глухие места. Одновременно разрабатываются дизель-поезда, которые будут ездить между областными центрами по хорошему полотну на большой скорости.

Обращаю внимание, что проблема не в ошибочности отдельного решения. В конце концов, я не специалист в электротранспорте и, возможно, наши чиновники абсолютно правы. Проблема в том, что кроме чиновников некому принять это решение. Они могут ошибаться или не ошибаться, но вынуждены принимать сугубо инновационные решения.
Лично мне это очень не нравится, но это правда. Так устроена эта реальность.

Лизинг – это разновидность commercial finance. Соответственно, лизингодатель – это товаровед.
Все как в факторинге, только фактор специализируется на возврате дебиторки, а лизингодатель на товаре, передаваемом в лизинг. Очевидно, что нельзя быть специалистом во всех видах товара. Как следствие, для лизинговой компании естественна специализация на определенных видах товара.
Безусловно, лизинговая компания – это не ломбард. Лизингодатель не приходит в восторг, когда получает вместо денег грузовой вагон, но и не падает в обморок как банкир, получающий вместо денег залог.
Возврат предмета лизинга – неотъемлемая часть бизнес-модели лизинговой компании. Бизнесмен от лизинга должен уметь превращать возвращенный предмет лизинга в деньги без значимых потерь.
Из этого следуют естественные ограничения на сферу деятельности лизинговой компании:
1). Для лизинговой компании предпочтительно работать по видам техники, которые представляют самодостаточную бизнес-единицу (сам по себе и командир, и начальник штаба), т.е. может самостоятельно генерировать доход. Например, самолет, пароход, грузовой вагон, автобус и т.д. Достоинство предмета лизинга такого рода состоит в том, что, пока ищется новый покупатель или лизингополучатель, он может быть передан в аренду (или в доверительное управление) дружественной бизнес-структуре.
2). Если предмет лизинга не может самостоятельно генерировать доход, то необходимым является наличие ликвидного рынка товаров, бывших в употреблении, например, универсальное металлорежущее оборудование. Это хуже, чем предыдущий вид предметов лизинга, но терпимо.
3). Ну и, наконец, как любой товаровед лизинговая компания должна специализироваться на отдельных видах товара.

Поясню на примере. Рассмотрим, оборудование, задействованное в производстве бетона:
- Доставка материалов - цементовозы, самосвалы-большегрузы (доставка щебня и песка), грузовые вагоны (доставка щебня) являются идеальным предметом лизинга. Каждая из этих единиц техники может легко эксплуатироваться частником и обеспечивать доход для его семьи.
- Доставка готовой продукции – автобетононасосы и автобетоносмесители. Я не специалист, но, думаю, частник столкнется с проблемами при эксплуатации этой техники. Нужна дружественная транспортная компания или производитель бетона.
- Обслуживание производства – фронтальные погрузчики (перевалка сырья), теплогенераторы (обогрев сырья при отсутствии поставщика пара), рециклинг (очистка автобетоносмесителей от остатков раствора), дизель-генераторы (при отсутствии электроэнергии). Доход эта техника генерировать не умеет, но, можно предположить наличие относительно ликвидного рынка.
- Бетоно-смесительные установки – полная беда с точки зрения лизинга. БСУ представляют собой совокупность железяк и входят в состав системы более высокого рода. Затраты на подготовку производственной площадки к монтажу БСУ сопоставимы со стоимостью собственно БСУ, а по времени - на порядок больше. Площадку с БСУ можно продать, но сам по себе бетонный завод мало кому нужен – только инвесторам.

Итак, я описал сферу занятости лизинговой компании с точки зрения первоначального замысла.
Между тем, фактическая сфера занятости лизинговых компаний существенно шире. Хочется заработать больше. В результате получается путаница. Лизинговые компания занимаются всем подряд и в результате де-факто работают в режиме банка (т.е. сдают деньги в субаренду + возврат предмета лизинга), что приводит к катастрофическим последствиям.
В отличие от факторинга у меня нет статистики о соотношении настоящего лизинга и псевдо-лизинга, но, скорее всего, псевдо-лизинг сопоставим по объему с настоящим лизингом.

Любопытно сопоставить последствия невнятицы, существующей на рынке, для лизинга и факторинга:
- фактор морочит голову клиенту и заставляет его переплачивать,
- а лизингодатель морочит голову сам себе. Управляемость может быть обеспечена только в том случае, если у лизинговой компании существуют явное и четкое разделение настоящего и псевдо-лизинга. С точки зрения управления, это две абсолютно непохожие истории, которые обуславливают необходимость разных технологий управления. Если занимаемся банковской деятельности (пока ЦБ не видит), то надо артикулировать возможные проблемы, а не удивляться коварству рынка и лизингополучателя.

Недавно прочитал материал о факторинге в России и узнал много интеллигентных слов: факторинг с регрессом и без регресса, факторинговые продукты с высокой добавленной стоимостью. Эти слова я запомнил, остальные не удалось. А еще знаю из практики, что факторинг это очень дорого.
Возникает два вопроса: Зачем столько слов? Почему факторинг дорог?

Из литературы известно, что существует два «чистых» вида финансовой деятельности: банки и commercial finance.
Банки умеют собирать деньги, хранить, перемещать, брать в аренду и сдавать в субаренду (на сленге – депозит и кредит). Банкир – это, прежде всего, душевед и технолог. Он должен знать, кому можно отдать деньги в аренду, а кому нет. Кроме того, он должен организовать технологию выполнения простых операций так, чтобы было дешево, быстро и стабильно качественно. Самое страшное для банкира – это получение вместо денег залога.
Бизнесмен из мира commercial finance (есть такое русское слово) – это товаровед. Он знает, что делать с обеспечением выданных денег. Самым ярким примером является ломбард. Люди из ломбарда изначально готовы к тому, что деньги не вернут.

Известно, что факторинг – это типичный commercial finance. Этим бизнесом занимаются предприниматели, которые умеют дебиторку превратить в деньги. Например, факторинговая компания Альфа-банка знает, как получить деньги от «Пятерочки» - собственник один. А если у «Пятерочки» дела пойдут плохо, то в Альфа-банке узнают об этом первыми. Почему бы не заработать на поставщиках «Пятерочки».
Логично, что такая услуга стоит дороже, чем кредит в банке. Более того, к ней прибегают не только ради дополнительных финансовых ресурсов, но и для снятия коммерческого риска.
Итак, используется прозрачная бизнес-схема – мы вам дебиторку, а вы нам деньги и разбирайтесь с дебитором как хотите.

Оказывается:
- это называется факторинг без регресса;
- факторинг без регресса является факторинговым продуктом с высокой добавленной стоимостью;
- по итогам 2009 года на него приходится только 11.5% российского рынка факторинга.

А остальные 88.5%? Как всегда, это очередная мертвечина.
Утверждается, что используется бизнес-схема – кредит под залог дебиторки. Очевидно, что дебиторка не может быть залогом, т.е. это просто кредит без залога, оформленный как факторинг.
Зачем? Ответ:
- во-первых, наверное, для обмана ЦБ. Создаем буфер, который называется факторинговой компаний, выдаем ей кредит и снижаем резервирование по сравнению с беззалоговым кредитом.
- во-вторых, для обмана клиента. Многие клиенты читали книжки или слушали лекции и искренне верят, что они платят банку за снятие проблемы дебиторки. Я много раз сталкивался с удивлением, когда люди узнают, что если возникнут проблемы с дебиторкой, то банк за деньгами придет к ним.

Грешен, проблемы ЦБ волнуют меня мало. Я верю в его жизнеспособность, а вот клиентов жалко. Они платят десятки процентов годовых ни за что и не знают, что получили факторинговый продукт с низкой добавленной стоимостью.

Говорят, что Запад начал с нормального факторинга, а затем занялся схемотехникой. Мы, как всегда, начали со схемотехники и, может быть, в ближайшей перспективе углубимся в продукты с высокой добавленной стоимостью.

Я не являюсь специалистом по финансовой системе, но понимание технологии обоснования инвестиционных решений позволяет чувствовать запах мертвечины в смежных сферах экономики.
В январе автор испытал легкое удовлетворение, прочитав статьи о плане Обамы по реформированию финансовой системы США. Я тут же вспомнил одну из своих заметок («Банки должны признать, что работа в банке скучная»).

Напоминаю содержание «зверской» реформы Обамы:
1). Банки не имеют права использовать средства клиентов для «инвестиционной» деятельности. Люди отдают деньги банку или на хранение, или в аренду (на сленге – депозит). Они не возражают, чтобы имущество было сдано в аренду по более высокой цене, но об инновационных спекуляциях они не подозревают.
2). Деньги, владельцы которых согласны на инновационные финансовые инструменты, должны быть помечены: «Деньги для спекуляций (или для добычи дохода из вакуума)».
3). Банки должны быть разукрупнены. Кончина банка должна огорчить его владельцев и клиентов, но экономика не должна заметить факт похорон.

Любопытные подробности:
1). Лучшие умы США встали стеной и не позволили осуществиться полнометражному зверству. Президенту Империи не удалось простой и логичной вещи: разделения банковской и «инвестиционной» деятельности. В Америке это уже было после Депрессии 1929-33 гг. и отменено совсем недавно великим Гринспеном. Последствия известны.
2). Лучшие умы США категорически отказались участвовать в подготовке такого непотребства. По личной просьбе Президента бумагу написал дедушка, который возглавлял ФРС еще до великого Гринспена.
Таким образом, четко продемонстрировано, что элита в доле, т.е. ей нравится, что 30% совокупной прибыли генерируется в финансовом секторе.

Вынужден признать, Обама доказал, что его не зря призвали в тяжелую годину. Он продемонстрировал четкое понимание нетривиальной истины: Сложность в экономике – это зло! Предприниматель, который умеет хранить, перемещать и сдавать деньги в аренду, должен этим и заниматься, а не рассуждать об инновационных финансах.
Предприниматель, который умеет зарабатывать деньги на спекуляциях, должен называться торговцем воздуха. И если кто-то хочет доверить ему свои сбережения, то вольному воля. Если человек играет в рулетку, то он знает, что может проиграть. Если человек пьет водку, то он знает, что может напиться. Вопрос о целесообразности игры в рулетку и пития водки лежит в другой плоскости. По крайне мере, всем все ясно.
Если государство явно готово отвечать за частный бизнес, то это нормально. В этом случае можно явно обсуждать целесообразность государственных гарантий. Например, в США никто не оспаривает целесообразность готовности государства взять на себя долги ипотечных агентств. Хотя агентства частные, но они выполняют государственную функцию - на нерыночных условиях обеспечивают американцев жильем (ипотека на 30 лет под 3% в год – не хуже советских жилищных кооперативов?!). Все знали, что если будет плохо, то государство поможет без всяких юридических формальностей. Оно и помогло.
А вот когда частник приходит и просит денег, поскольку он нагородил гигантский бизнес на заемные деньги, и если бизнес упадет, то всем будет плохо, то это называется инфантильность.

Говорят, в России кризис закончился. Девять месяцев прошли. В июне зафиксирован рост по сравнению с маем.

Я склонен верить, что это правда.

Как начало новой жизни повлияет на решение жилищной проблемы обычным соотечественником?



Начну сразу с вывода. До кризиса было плохо. После кризиса станет еще хуже.


В предыдущей заметке я сформулировал тезис о том, что в России ипотеки нет.

Сочетание ключевых факторов таково, что человек не в состоянии обслуживать кредит, взятый на покупку жилья из регулярного текущего дохода.

В отчете (ссылка в предыдущей заметке) рассматривается система ключевых факторов, определяющих размер ежемесячного платежа:

- стоимость приобретения жилья;

- первоначальный взнос;

- период кредитования;

- затраты финансирования.

То, что у нас называется ипотекой, на самом деле, является потребительским кредитом под залог жилья. Люди тратили эти деньги произвольным образом, в том числе, и на приобретение жилья. По статистике средний размер ипотечного кредита составлял около 50 000 $. Легко посчитать, сколько квадратных метров можно купить на эти деньги.

Известные мне попытки сделать вид, что ипотека возможна, приводят к жутким психологическим стрессам. Страшно подумать, на сколько лет сокращает жизнь необходимость платить 112 тыс. руб. в месяц.



Что изменится после кризиса? Появится положительный экономический процент по кредитам. Об этой неприятности я уже писал.

До кризиса можно было получить кредит под отрицательный процент, т.е. затраты финансирования не покрывали инфляцию. Основной причиной была возможность доступа к дешевым валютным кредитным ресурсам в условиях дорожающего (даже номинально?!) рубля.



Недавно я сделал прикидочный расчет.

Предположим, что кредитор хочет заработать 5% в год за вычетом инфляции. Это не так много:

- 2% владельцу денег;

- 3% посреднику (банку).

Введем очевидные упрощающие предположения: период кредитования = 5 лет, возврат единовременный, налогов нет и др.

Выясняется, что при инфляции 10% в год целевой доход кредитор может заработать, только если процент по кредиту составит не менее 13.0% в год.

Механизм не самый сложный:

- инфляция обесценивает основную сумму долга;

- компенсировать это приходится через увеличение процента по кредиту.



Инфляция сейчас больше 10% в год. Налоги существуют. Невозвращенные кредиты тоже существуют. Как следствие, 16% в год по ипотечному кредиту с точки зрения кредитора не являются запредельно высокими.

Ситуация отягощается тем, что банки не готовы использовать скользящие процентные ставки.

В итоге при прочих равных условиях после кризиса неизбежно увеличение процентных ставок по сравнению с докризисным уровнем.

Как следствие, количество людей, которые использовали кредит для решения жилищной проблемы (хотя бы частичного), уменьшится. Неизбежность отрицательной динамики платежеспособного спроса на жилье очевидна.

Двухмесячный перерыв закончился. Автор за это время совершил «турне» по девяти машиностроительным заводам и двум штаб-квартирам компаний мирового масштаба. О полученных впечатлениях поговорим позже. Надеюсь, что длительных перерывов в дальнейшем удастся избежать.



Автора с начала 90-х годов (прошлого столетия) интересует вопрос - откуда люди берут деньги на покупку жилья. Так случилось, что с первых дней рыночной жизни я был включен в эту проблематику.

Выполнено несколько исследовательских работ. Отчет по одной из них мы сегодня размещаем на сайте. Исследование датируется 2003 годом. На это надо делать скидку, но тем не менее, на мой взгляд, есть что обсудить.



Сегодня предлагаю обсудить базовую логическую цепочку:

1. Как человек в условиях рыночной экономики решает жилищную проблему?

Ответа три:

- покупает;

- арендует;

- получает по наследству.

Покупка и аренда жилья принципиально не различаются. Для аренды нужно жилье, которое сдается в аренду. Соответственно это жилье кто-то должен предварительно купить (или построить).

Таким образом, остается два «чистых» варианта: покупка и наследство.

Наследство в широком смысле термина включает:

- наследование собственно жилья,

- наследование денежных средств, на которые приобретается жилье;

- разовый (непредсказуемый) доход (нетрудовой или трудовой).

Ключевое значение имеет то, что деньги на жилье заработал или кто-то другой (не покупатель) или заработал сам покупатель но не системно: украл, получил комиссионные и т.д.



2. Откуда берутся деньги на покупку жилья?

Фундаментальный интерес представляет решение жилищной проблемы собственными силами индивида.

Существует два способа аккумулирования денежных средств, необходимых для приобретения жилья:

- накопление денежных средств и затем покупка жилья;

- кредит – приобретение жилья – возврат кредита.

Разница между этими двумя способами состоит в лаге между моментами приобретения жилья.

Если упрощенно:

- в первом случае человек копит 15 лет и затем покупает жилье. Основная проблема – где он живет 15 лет.

- во втором случае человек сразу въезжает в квартиру и затем 20 + ? лет платит.



Канонический вариант решения жилищной проблемы в условиях рыночной экономики состоит в том, что человек берет кредит, покупает жилье и из текущего дохода (зарплаты) долго и медленно гасит кредит. К пенсии он становится счастливым собственником жилья.

Следует не забывать, что неявно делается дополнительное предположение – первоначальный взнос невелик (не более 20% от стоимости жилья).



3. Есть ли у россиянина деньги на канонический вариант?

Очевидно, что зарплата нашего соотечественника не позволяет покупать жилье в кредит.

В исследовании это четко показано.



Резюме:

1. Ипотека в России отсутствует. Под ипотекой понимается кредит под залог недвижимости. Банковских статистиков не волнует:

- откуда возьмутся средства на обслуживание кредита;

- как соотносится величина кредита со стоимостью жилья.



2. Рассуждение риэлтеров о бюджетном, экономическом, бизнес-класса и т.д. жилье абсолютно бессодержательны. Регулярные доходы большинства наших соотечественников не позволяют купить даже самое дешевое жилье.

Однокомнатная квартира в Ленинграде стоит не менее 100 тыс. долларов США (даже в условиях кризиса). Откройте наш материал, и вы легко оцените минимально необходимую величину регулярного дохода.

На протяжении последних месяцев мы слышим эмоциональные высказывания о банковском беспределе. Банкиры готовы выдавать деньги бизнесу по ставкам, не меньшим, чем 20% в год. Если вообще готовы.



Следует учитывать, что банковский «беспредел» имеет два принципиально различных аспекта:

- сколько зарабатывают банки;

- что такое 20% в год для заемщика.

Сегодня я предлагаю сосредоточиться на втором аспекте. Возможно, он менее интересен, чем обсуждение заработной платы соседа, но точно несопоставимо более важен и болезненен.



Последние годы мы жили в условиях отрицательного экономического процента, т.е. заемщик возвращал меньше, чем брал в займы.

С точки зрения учебника по экономике это невозможно. Тем не менее, это было. Более того, молчаливо считалось, что россияне богами избранный народ, и так будет всегда.

Несложно подсчитать, что если инфляция составляет 10% в год, а меньше она и не была, то доходность по кредитам не может быть меньше 15% в год. Позднее я продемонстрирую точное обоснование.



Основную причину сложившейся ситуации я упоминал в прошлой заметке. Власть имущие не посчитали нужным заниматься черновой работой по формированию национальной финансовой системы, и все пустили на самотек. Девиз – Запад нам поможет!

Государственные резервы потекли на Запад. Субъекты национальной экономики стали брать кредиты в особо крупных размерах там же. К началу кризиса эти два процесса уравновесили друг друга. Для увеличения комизма ситуации вспомним, что занимали в основном государственные и квази-государственные структуры. Главное, все очень по-рыночному.

Деньги на Западе стоят дешево, особенно если де-факто они обеспечены государственными резервами. Одновременно рубль уверенно рос, даже без учета инфляции (спасибо ценам на нефть). В результате кредит под 10% в год брали не самые уважаемые компании. А что говорить, об уважаемых (газ + нефть + …)…



Наконец, случилось страшное – Запад нас подвел. Западная финансовая система приказала долго жить. Налогоплательщики спасают банкиров по всему цивилизованному миру. Сами по себе банки мертвяки, это признали все. Американцы докатились до вульгарной эмиссии (1.2 триллиона долларов США!!!)… Это я проходил еще в далеком детстве – Бери, бери, еще нарисую! (к/ф «Свадьба в Малиновке»).



Теперь мы адаптируемся. Ситуация усугубляется тем, что национальная система сбережений не создана. Еще недавно это никому было не нужно. Съездим заграницу и купим денег. Совместим приятное с полезным…. Сколько коньяка и кофе было выпито по время переговоров!

Если инфляция 14% в год, то кредит под 20% в год это скорее мало, чем много.

Проблема в другом – наша деловая жизнь не наработала инструментов, которые позволяли бы в условиях инфляции сберегать деньги и передавать их конечным заемщикам (с выгодой для всех участников процесса). С января 1992 года (помните, был такой Гайдар Е.Т.) инфляция не опускалась ниже 10% в год. Но … сначала было не до умностей (банкиры итак в 90-ые годы все забрали себе за счет инфляционных заработков), а затем сели на финансовую иглу. Теперь тяжелое похмелье.



Резюме:

1. Мы впервые столкнулись с положительным экономическим процентом не в книжках, а в реальной жизни. С этим ничего не сделать, надо приспосабливаться.

2. Высокая инфляция осложняет этот процесс. Чтобы в условиях инфляции заключать долгосрочные сделки, нужны инструменты (механизмы скольжения цены).

3. Финансовый бизнес и деловая практика к этому абсолютно не готовы. Готовых инструментов нет.



Экспертное заключение:

Похмелье будет тяжелым.

Уже несколько месяцев активно обсуждаются параметры экономического кризиса, в условиях которого мы все живем. Обсуждение разворачивается в разнообразных аспектах:
- геометрический аспект (самый популярный) – L-, V- или W-образный;
- степень уникальности – уникальный в мировой истории и, далее, по нисходящей траектории;
- по месту рождения – автохтонный (местный) или заразились от США;
- возрастной аспект – от 9 месяцев до нескольких десятилетий.
Накал эмоций впечатляет. Общий вывод – впереди жуть полная.

Я попробую взглянуть на ситуацию со своей колокольни – точки зрения специалиста по обоснованиям инвестиционных решений, которые всегда долгосрочные и всегда принимаются в условиях значимой неопределенности.
Единственный методический прием, который позволяет получать полезную информацию в условиях неопределенности, состоит в следующем:
- выделяются факторы, относительно которых мы чувствует себя уверенно;
- опираясь на эти факторы, проводится реконструкция общей «картинки», устраивающей инвестора;
- картинка получается целостная, но со смешанной степенью осязаемости: что-то известно, а что-то «придумали»;
- проводится оценка степени правдоподобности «придуманных» значений параметров.
Понимаю, что изложение слишком кратко, но таков жанр блога.

Что мы знаем точно:
1). В условиях рыночной экономики очень большое количество действующих лиц одновременно принимает очень большое количество решений. Это неизбежно периодически приводит к кризисам.
Мои ровесники это подробно изучали в школе, институте, аспирантуре, университете марксизма-ленинизма и т.д.
2). В России возникла рыночная экономика, которая является одной из самых рыночных в мире. Государственные институты прогрессируют, но в целом слабы и вялы. Рыночной стихии никто особо не мешает – кто в лес, кто по дрова.
3). В силу молодости отечественного рынка кризисов пока не было.
4). На Западе случилось «страшное».

Откуда берутся кризисы?Ответ прост. Накапливается критическая масса ошибок и проявлений инфантильности, которые возникают за счет несогласованного принятия управленческих решений. Кризис – это последствие ошибок. Думали, что никто не заметит, а ошиблись - заметили.

Что говорят нам наши ощущения?
1). На протяжении трех-четырех лет зарплата росла быстрее производительности труда.
2). Цены на жилье улетели в небеса. Человек, который получает зарплату, достойную по меркам США, в России не имеет шансов на решение жилищной проблемы.
3). Цена бензина выше, чем США. Справка: Россия занимает второе место в мире по добыче нефти. Пару лет назад даже выходили на первое.
4). Аренда коммерческой недвижимости выше, чем в Нью-Йорке. Мне рассказывали, тамошние владельцы фаст-фуда сильно удивляются, как русские умудряются выживать в таких условиях.
5). Мы сели на западную финансовую иглу. Резервы Родины размещаются на Западе, а бизнес занимает на Западе. В сочетании с бурной ревальвацией рубля это обеспечивает отрицательный процент не только от размещения резервов, но и по кредитам. Сам в этом поучаствовал:
- кредит на покупку машины стоит 9% в год в долларах США;
- инфляция больше 9% в год;
- номинальный курс рубля уверенно растет (доллар стоил 32 рубля еще в 2004 году).

Любой из читателей легко продолжит этот список. Главное, мы все были уверенны, что это будет продолжаться вечно (инфантильность).
Итог - на кризис местного изготовления россияне наработали. Безусловно, падение мирового спроса на нефть, черные и цветные металлы, а также минеральные удобрения (т.е. на подавляющую часть отечественного экспорта) добавляет остроты ощущений, но не оказывает решающего влияния.
По утру - они проснулись...

Понятно ли нам, что делать в обозримом будущем?
Ответ очевиден:
1). Автомобильных дорог нет, надо строить.
2). Энергетику надо полностью перевооружать. К.п.д. энергетики – явно позорный, про степень износа и говорить нечего. Все энергомашиностроители мира тонут в слюнях.
3). Парк железнодорожных локомотивов и вагонов надо полностью менять. Это мы знаем из первоисточника.
4). Жилья нет, надо строить.
И т.д., и т.п.
Резюме – оснований для жутких прогнозов нет. На Западе проблемы от хорошей жизни, но это точно не наши проблемы.

Почему так сильно болит голова?
Ответ из двух частей:
Во-первых, если с вечера перебрать, то утром будет плохо. Нас долгие годы учили, что кризисы перепроизводства – это страшно. Не обманули.

Во-вторых, у нас это первый раз. Очень неприятно заново нащупывать точки опоры.
Кредит под 20% в год – это как? Мне, например, непонятно. Теоретически я понимаю, что при инфляции 14% в год это совсем немного, но мне страшно, как и всем.

О конкретных проявлениях кризиса в следующих заметках. Я опять перебрал объем.

Исходная позиция автора (как результат многолетнего сопровождения инвестиционного процесса):
При принятии инвестиционного решения человек учитывает конкретную информацию только в том случае, если он понимает методику ее получения.
По моим наблюдениям возможны три типовые ситуации:

Ситуация 1. Каноническая.
Мы используем тот или иной способ сопоставления инвестиций и их финансовых последствий в целях информационной поддержки инвестиционного решения. Например, мы определяем NPV (Net Present Value, экономический эффект за расчетный период).
Предположим, проект предполагает инвестиции = 10 млн. $, а NPV равен 3 рубля.
Поскольку три рубля больше нуля, то инвестор «обязан» реализовать данный проект. Это написано в любом учебнике.
Дальше одно из двух:
 Инвестор более менее понимает аксиоматику (систему основных предположений, при которых результат является достоверным) определения NPV и использует информацию о наличии сверхнормативного дохода;
 Инвестор ничего не понимает, кивает головой и откладывает папку в сторону.
Аксиоматика методов оценки эффективности за расчетный период является зубодробительной. Кто хочет, может почитать нашу статью.
Обращаю внимание, что мы ничего не придумывали и не умничали. Любой человек, который определяет NPV (или IRR) и считает, что это необходимо для принятия инвестиционного решения принимает (явно или неявно) эту безумно сложную систему предположений.
Подавляющее большинство отцов-основателей даже не догадывается о существовании этих интеллектуальных изысков. Результат этого крайне прост. NPV редко играет значимую роль в реальном процессе принятия инвестиционных решений.
Это очень обидно для инвестиционных аналитиков (и для меня в том числе), но увы…
Если же IRR (NPV редко) является несущей конструкцией бизнеса, то успешные отцы-основатели виртуозно владеют этим инструментарием. Деваться некуда, естественный отбор никто не отменял.

Таким образом, в канонической ситуации используемые методы оценки эффективности инвестиций не могут быть «умнее» людей, принимающих инвестиционные решения.

Ситуация 2. Радостная.
Максимум положительных эмоций я получаю в тех случаях, когда для крайне запутанной управленческой ситуации удается найти простое и исчерпывающее технологическое решение. Т.е. сложная ситуация сводится к простой без существенной потери смысла.
В этом случае отец-основатель в состоянии легко понять методику и получает реальную информационную поддержку.

В данном случае методы оценки эффективности могут быть «умнее» лиц, принимающих инвестиционные решения.В ближайшем будущем мы разместим на сайте какой-нибудь развернутый пример.

Ситуация 3. Самая сложная.Нередко встречаются управленческие ситуации, в которых невозможно без участия ЛПР создать внятную технологию порождения полезной информации.
Ситуация столь сложна и многомерна, что бессмысленно перебирать варианты. Единственным выходом является пошаговая технология:
 вычленяется первый шаг;
 придумывается методика анализа;
 ЛПР смотрит на полученные результаты и отсекает несущественные (с его точки зрения) логические ветки;
 затем вычленяется второй шаг (с учетом уменьшения размерности на первом шаге) и т.д. до победного конца.
Таким образом, отец-основатель из потребителя информации должен стать активным участником процесса ее создания. Выглядит фантастично, но другого выхода нет. Если кому-то это не нравится, то он не должен заниматься бизнесом такого рода.

В «самой сложной» ситуации сама постановка вопроса о сравнительной степени умности методов оценки эффективности и лиц, принимающих инвестиционных решения, является не вполне корректной.

ИТАК, я представил еще одну статью.

Сегодня я хотел бы обсудить одну из «загадок» экономики.

Я являюсь узким специалистом в области оценки экономической эффективности инвестиций. Искренне уверен, что именно эта содержательная область является сердцевиной экономики, поскольку обсуждает методы принятия самых сложных (инвестиционных) управленческих решений.
Методы оценки эффективности преподаются в любом высшем учебном заведении, написаны тонны учебников и монографий. Однако упорно замалчивается, что здание теории эффективности инвестиций базируется на концептуальной катастрофе.
Любой из читателей может сам проверить мое утверждение. Полистайте книжки. Все в порядке, никаких катастроф.

В любой области знаний есть основоположники. В области оценки эффективности инвестиций основоположник известен – Виктор Валентинович Новожилов, заведующий кафедрой статистики ЛИЭИ им. П.Тольятти. По моим субъективным впечатлениям, западные основоположники выглядят менее впечатляюще, хотя, естественно, тоже люди крайне внятные, поскольку тоже основоположники (например, Джоэль Дин).
Новожиловым сформулировано, что целесообразность реализации инвестиционного варианта определяется двумя группами факторов:
- уровнем эффективности конкурирующих инвестиционных альтернатив;
- степенью ограниченности инвестиций.
Уровень риска инвестиционных альтернатив для упрощения принимался тождественным.
Абсолютно четко формулировалось, что минимально допустимый уровень эффективности инвестиций является результатом формирования плана инвестиций. Других способов определения жесткости требований, предъявляемых к эффективности инвестиций, не существует
Джоэль Дин явно обсуждал, что существует различные модификации норматива эффективности инвестиций в зависимости от временного горизонта, за который формируется база данных конкурирующих альтернатив. «Правильный» норматив естественно должен опираться на будущие (еще не реализованные) инвестиционные варианты.

Попытки использовать на практике методы формирования оптимального плана инвестиций окончились неудачей. Для того, чтобы сформировать план надо знать все инвестиционные альтернативы (или хотя бы большинство). А это нереально.
Теория не вызывает сомнений (и у меня тоже). Использовать ее в качестве непосредственного инструмента реальность не позволяет. Перечень альтернатив составить невозможно, поскольку это требует календарного времени, а информационный поток об инвестиционных возможностях непрерывен… Ничего не сделать.
Тупик. Это состояние я и называю концептуальной катастрофой. Теория убедительна, а что делать на практике неясно.

Все учебники и большинство монографий начинаются на другой стороне разлома.
Инвестиционные решения принимать все равно надо. Как следствие, все участники процесса договорились о выходе из безвыходного положения – приняли гипотезу, что норматив эффективности можно определить вне процесса формирования плана инвестиций.
Что любопытно, отсутствуют не только попытки всерьез доказать гипотезу, т.е. опровергнуть классика, но никто даже не обсуждает проблему. Коллективное бессознательное в действие. В этом мире выживает простейший.

В итоге за все в ответе норматив экономической эффективности инвестиций:
- он формализует жесткость требований, которые инвестор предъявляет к эффективности конкретного проекта;
- жесткость требований в свою очередь определяется экономическими интересами инвестора;
- экономические интересы инвестора в свою очередь определяются действием трех групп факторов:
- уровнем эффективности конкурирующих альтернатив;
- степенью ограниченности инвестиций;
- уровнем риска.
Надо посчитать эффективность отдельного инвестиционного варианта и сравнить с нормативом эффективности… И все.

Поймите правильно, я не злобствую. Реальность устроена так, как устроена. Я не знаю, как преодолеть концептуальную катастрофу. Точнее, уверен, что никак.
Ничего не имею против норматива эффективности инвестиций. Но для меня очевиден логический перегруз. Норматив эффективности должен быть невероятно умным и информированным. Неизвестно где его найти.

Я о другом, неправильно игнорировать наличие катастрофы. Мы должны явно формулировать, что существующие подходы к оценке эффективности инвестиций – это попытки породить в безвыходной ситуации информацию, полезную для принятия инвестиционного решения.
Обосновывая любой инвестиционный проект, мы изначально находимся в проигрышной ситуации и пытается сделать хоть что-то путное.
Игнорирование этого факта приводит к крайне вредным иллюзиям. Неглупые люди свято уверено, что, рассчитав NPV или IRR, они исчерпывающе решили проблему.

В заключение. Сегодня мы размещаем на сайте первую статью «Финансовая теория экономической эффективности инвестиций и реальный процесс принятия инвестиционных решений» (ссылка …). Кого заинтересовала «страшная тайна» теории оценки эффективности инвестиций может почитать.

Бродя по книжному Интернет-магазину наткнулась на книгу Пфеффер Дж., Саттон Р. "Доказательный менеджмент. Новейшая концепция управления от Гарвардской школы бизнеса."
Увидев такое представительное название, я не смогла отказать себе в любопытстве ознакомиться с этой новейшей концепцией и направилась в библиотеку.
Трехсотстраничный труд уважаемых людей, написанный легким, понятным, интересным языком, сдобренный экономическими анекдотами, сводится к следующему.
Доказательный менеджмент – изменение мышления и действий менеджеров в сторону подхода, основанного на фактах, а не на устоявшихся убеждениях (т.е. широко известных концепций управления). Основные идеи: не надо слепо копировать рекомендации умных учебников и успешных компаний; то, что помогло добиться успеха и эффективности одним компаниям, может не помочь, а иногда и усугубить ситуацию в другой. Ни один управленческий подход не является панацеей от всех бед.
Факты (исследования, проведенные разными уважаемыми компаниями) показывают, что нет однозначной связи между применением современных управленческих теорий и методов и успехом организации. Например, отсутствует связь между внедрением системы стратегического управления и ростом финансовой результативности компании, что только 30% проектов по внедрению BRP-технологий оказались успешными, что принцип "меняйся или умри" часто становится принципом "меняйся и умри" и т.п.
Вывод: имея багаж знаний современных управленческих подходов, решение надо принимать по месту в зависимости от ситуации и руководствуясь здравым смыслом. Абсолютных истин нет.
С этим я полностью согласна. Более того, этого Эккона придерживается с момента ее создания (т.е. уже более 15 лет). Я не понимаю, неужели это настолько не очевидно, что понадобилось писать книгу, да еще и называть это новейшей концепцией управления ?

Это сказал не я, а Жак Аттали в интервью журналу «Эксперт» (последний номер, № 13, 2009, С. 18 –19).
Г-н Аттали, который являлся первым главой Европейского банка реконструкции и развития, входит в число ста ведущих публичных интеллектуалов мира (по версии Foreign Policy Magazine).

На мой взгляд, интервью крайне любопытно. Эта одна из редких попыток взглянуть на реальное место банков в экономике. Автор считает, что работа банкира не должна быть гламурной и высокооплачиваемой. Она того не стоит и ничем не отличается от работы в городском хозяйстве.
Много должны получать люди, которые решают реальные проблемы (лечение рака и СПИДа), а не перераспределители.

Мне близка изложенная позиция. Долгие годы я удивлялся относительно назначения бизнес-планов, которые представляются в банки для получения кредитов. Единственное разумное объяснение подсказали знакомые банкиры: «Мы хотим убедиться, что заемщик сам понимает, зачем берет кредит».

Что делает банк, выдавая кредит? Он сдает в аренду имущество (деньги) и придумывает систему гарантий, чтобы арендатор заплатил арендную плату и вернул арендованное имущество. Ключевых отличий банка от большинства остальных арендодателей всего два:
• во-первых, банк сдает в аренду чужое имущество и зарабатывает на разнице арендных ставок;
• во-вторых, деньги (имущество, сдаваемое в аренду) очень легко «испортить».
Как действует владелец нашего офиса? Он знает, что в «Экконе» работают приличные люди (доценты с кандидатами). Знакомы уже 17 лет. Портить имущество не будут. Платят в срок. Арендодателю в голову не приходит запрашивать годовой план «Экконы» и проводить его глубокий анализ. Он резонно считает, что это наши проблемы, а его – сантехники и электрики.
А банкиры делают вид, что они особые арендодатели и понимают в содержательном бизнесе.

Бизнес состоит не в том, чтобы избегать рисков, а в том, чтобы ими управлять. Эту базовую истину никто отменить не может.
Анализировать содержательные риски имеет смысл только в том случае, если банк готов разделить эти риски. Ни один банкир это не делает. И абсолютно прав! Каждый должен заниматься своим делом.
Задача банкира оценить бизнесмена или его компанию как заемщика. Порядочен или нет, компетентен или нет, умеет справляться с содержательными рисками или не умеет.
Нормальный заемщик разобьется в лепешку, но вернет чужое имущество.
Таким образом, ключевой компетенцией банкира является не способность к экономическому анализу, а человековедение. Он мало чем отличается от партийного работника.

Существует вероятность, что добросовестный заемщик может потерпеть неудачу. Бывает. Как правило, это означает крушение заемщика как личности.
В рамках техники безопасности придумывается система залогов и гарантий. Однако банку не нужны залоги. Это не его бизнес. Он не занимается commercial finance (ломбард, факторинг, лизинг).

Деятельность по перераспределению финансовых ресурсов крайне важна, но, согласитесь, деятельность по сдаче имущества (чужого!) в аренду очень далека от гламура.
Я не думаю, что открываю Америку. Все знакомые результативные банкиры заняты человековедением, а бизнес-планы изучают специально обученные сотрудники. Пишут экспертные заключения, которые подшиваются в папки. На решение кредитного комитета это не оказывает значимого влияния.
Кстати, специалисты по экспертизе называются в банках расчетчиками. Между тем управленческие решения не рассчитываются, а обосновываются. Оговорка по Фрейду.

Прекрасно понимаю, что все бизнес-планы, которые я подготовил для банков – это мертвая вода, т.е. они имеют крайне отдаленное отношение к процессу принятия управленческого решения.
Некоторыми бизнес-планами я сильно гордился …

И еще раз в заключение.
Немаловажная деталь, банкир доверяет заемщику чужое имущество. Мировые долги составляют 90 триллионов $, а собственный капитал банков только четыре триллиона (это не я, это опять г-н Аттали). Я думаю, что даже четыре триллиона материализованы в недвижимости, а не в выданных кредитах.
Обеспечение сохранности 90 триллионов долларов – это важно, но, к сожалению для меня составление бизнес-планов не помогает решению этой задачи.

P.S.
Интервью с г-ном Аттали расположено в начале номера. Прочитав его я сразу написал эту заметку.
После этого в конце номера я обнаружил интервью с итальянским банкиром г-ном Фаллико («Интеза Санпаоло» - крупнейшая банковская группа Италии).
Оно содержит прямой ответ на вопрос о степени скучности работы банкира. Г-н Фаллико четко формулирует, что главное человеческий фактор. «Я должен поверить в заемщика … иначе я не стану ссужать ему деньги, даже если все формальные требования … соблюдены».

Письмо ЦБ РФ содержит единственный пример перехода от номинальной процентной ставки к реальной (эффективной) ставке. Утверждается (без какого-либо обоснования), что номинальной ставке, равной 19% в год, соответствует эффективная ставка = 63.0% в год.

В каком смысле ставка равна 63% в год?
Реально заемщик платит 4.15% в месяц, а не 1.58% (19% / 12).
Переход от процентов месяц к процентам в год является аналитическим выкрутасом.

Во-первых, зачем вообще осуществлять такой переход. Ответ не является научным – сложился такой народный обычай. Реально мы должны платить каждый месяц, и, по-хорошему, в этом месте надо поставить точку.
Однако возникает желание помочь невинному обывателю и перейти к стандартному кванту времени – году. Почему год? Ответ - таков цикл жизни земледельческого общества.

Во-вторых, как осуществить переход.
Существует простой вариант: 4.15% в месяц * 12 = 49.8% в год
Достоинством является простота. Недостатком – отсутствие различия между графиками выплаты процентов: раз в месяц, раз в квартал, раз в год.
Из теории инвестиционного анализа известна процедура дисконтирования.
Добавляет к 0.0415 единицу и возводим в двенадцатую степень, вычитаем единицу. Получаем 63.0%.

Давайте рассмотрим, как выглядит действительность, в которой имеет смысл возводить в двенадцатую степень.
Возведение в степень основано на предположении, что заемщик (невинный обыватель) имеет возможность разместить средства под 4.15% в месяц по логике сложных процентов, т.е.:
• если бы заемщик не заплатил проценты банку, то он занялся бы инвестиционной деятельностью;
• ежемесячно он имеет возможность фиксировать инвестиционный доход, составляющий 4.15% от величины процентного платежа банку;
• полученный инвестиционный доход в свою очередь инвестируется под 4.15% в месяц и т.д.
В результате инвестиционной деятельности невинный обыватель в состоянии заработать за год дополнительно 13.2% (63% - 49.8%).

У меня возникает сомнение по двум моментам:
• так ли уж невинен обыватель. Человек, который может наварить 4.15% в месяц по логике сложных процентов, как-нибудь уж отличит проценты в месяц от процентов в год.
• не вводит ли ЦБ РФ в заблуждение невинного обывателя, завышая процентную ставку. Я лично не умею зарабатывать 4.15% в месяц по логике сложных процентов.

В своей деятельности мы постоянно сталкиваемся с необходимостью внятной формализации затрат финансирования, которые возникают при использовании кредитов для финансирования инвестиционных проектов.
Мы бойко составляем длинные перечни затрат финансирования: явных и неявных, единовременных и текущих (ежеквантовых). Чертыхаемся, пытаясь сопоставить разновременные затраты финансирования. Ломаем голову над вечной проблемой – комиссионные банку и отдельным банкирам – это недополученный кредит или еще одна разновидность затрат финансирования.
Мы даже научились четко сопоставлять затраты финансирования по кредиту и лизингу (об этом в другой раз).
Поэтому неудивительно, что когда в конце 2007 года в прессе стали активно обсуждать планы ЦБ РФ обязать банки рассказывать заемщику о реальной (эффективной) процентной ставке по кредиту, я встрепенулся.
Меня искренне заинтересовали мужественные планы ЦБ создать методику определения реальной процентной ставки. Я, например, не знал, да и не знаю до сих пор, как это можно сделать. Написать учебник можно, но методику обоснования, результаты которого однозначно фиксируются в миллионах кредитных договоров … Вспомнился Геракл и его двенадцать подвигов.
Встрепенуться то я встрепенулся, но по ленности и неорганизованности действий никаких не совершил. Много раз собирался, но не собрался.
Наконец месяц назад появился удобный повод, и я попросил Марину Демьяненко найти чудесную методику ЦБ. Просьба моя была выполнена, и через день я с не очень умным видом смотрел на две страницы текста (не полные). Текст не содержал ни одной структуры, ни формулы, зато был пример (фактически один).
В примере излагается самый легкий случай – каждый месяц заемщик платит комиссионные одинакового размера. Сообщается, что эффективная процентная ставка равна 63% в год. И все…
Как считается эта эффективная ставка остается тайной.
И главное, известно, что процент – это сотая часть некоторого числа (см. начало к/ф «Юность Максима»). От какого числа берут 63% методологи ЦБ РФ текст умалчивает (точнее его нет совсем).
Я знал, что 63% берутся от специально придуманного числа (ряда чисел), а не от того, что указано в кредитном договоре. А вот заемщики и сотрудники банков (сотрудники отделов по работе с клиентами) вряд ли знают об этом.
Мне удалось убедить Марину, что тайны ЦБ РФ необходимо раскрыть. Она вначале сопротивлялась, но потом процесс ее захватил, и она даже написала рассказ.
Предлагаю вам ознакомиться с нелегкой судьбой Романа Раскольникова

Уже семнадцать лет мы заняты реальной экономической деятельностью - помогаем принимать управленческие решения. Количество управленческих ситуаций, в которых мы принимали участие, уже исчисляется сотнями (если не тысячами).
Все эти годы я испытывал недоумение относительно невероятно большого количества мертвичины в экономике. Сказка о живой и мертвой воде стала навязчивым мотивом.

Двадцать лет назад я впервые прочитал канонический учебник П.Самуэльсона и хорошо запомнил, что экономисты нужны для того, чтобы методически помогать принимать решения об разумном использовании ограниченных ресурсов в целях удовлетворения неограниченных потребностей.
Таким образом, деятельность экономиста неотделима от процесса принятия управленческого решения. Экономист – это технолог, который знает, как создать информацию, полезную для принятия конкретного управленческого решения.
Я воспринимаю ситуацию просто и жестко – если придуманный язык описания или инструмент помогает принимать управленческие решения, то это живая вода (можно использовать слово наука), если нет, то это имитация жизни (мертвая вода).

Обескураживают океаны мертвой воды. На практике экономисты в большинстве случаев обслуживают документооборот загадочного назначения. Назвать их деятельность полностью бессмысленной язык не поворачивается.
Однако откройте любое технико-экономическое обоснование (бизнес-план в современной терминологии) или годовой план (бюджет, годовой бизнес-план, финансовый план). Степень красивости документа может быть разной, но в более чем в 90% случаях он изначально не нацелен на помощь лицам, принимающим решения.
Я не могу вспомнить, когда видел в годовых планах раздел «Ключевые плановые решения». Между тем план – это описание действий, которые компания собирается осуществить в плановом периоде, и последствий этих действий. Жанр документа, который называется план, но не содержит действий, которые планируется осуществить в плановом периоде, абсолютно неясен.

Я всегда испытываю неловкость, когда меня просят проэкспертировать документы такого рода. Люди старались, потратили много сил, но они явно не задумывались, что должен делать с этим произведением искусства отец-основатель бизнеса. Ну не изучать же ему несколько десятков таблиц, содержащих тысячи чисел.
В ТЭО другая крайность. NPV (есть такое русское слово) больше нуля, следовательно, все замечательно. С отца-основателя приходится десять миллионов долларов США инвестиций.
А когда мне предлагают ознакомиться с результатами расчета нескольких десятков финансовых коэффициентов, и называют эти таблицы финансовым анализом … Даже не смешно.

К сожалению, я нисколько не сгущаю краски. Все очень печально.
Неделю назад мы подготовили «черное» заключение на годовой бюджет компании, выручка которой исчисляется миллиардами долларов США.
Эмоции не самого радостного сорта и послужили причиной появления этого блога (электронной стенной газеты, так мне более понятно). Мы научились поддерживать реальный управленческий процесс, но большинство экономистов заняты не этим, а ритуальной деятельностью. Появляется чувство одиночества.
Я и мои коллеги планируем обсуждать те или аспекты реального процесса принятия управленческих решений и способы участия в этом процессе экономистов.
Надеюсь, что это будет не безинтересно еще кому-то.

Кроме заметок в основном тексте блога мы будем постепенно размещать наши материалы, сопровождая их небольшими аннотациями.

Итак, мы начинаем блог «Живая экономика»…